Центральная Азия формирует собственную модель регионального сотрудничества

Центральная Азия вступает в новый этап регионального сотрудничества. Формирующаяся модель не является копией Европейского союза и не предполагает создания наднационального блока. Государства региона развивают более гибкий формат, основанный на суверенитете, политическом диалоге, практическом взаимодействии и укрепляющейся культуре регулярных консультаций.

От фрагментации к координации

На протяжении многих лет Центральную Азию нередко описывали преимущественно через призму фрагментации. Казахстан, Кыргызстан, Таджикистан, Туркменистан и Узбекистан связаны общей географией, историей, инфраструктурой и экологическими вызовами, однако развитию сотрудничества препятствовали нерешённые пограничные вопросы, водные споры, торговые барьеры и дефицит политического доверия.

Сегодня такой подход уже не отражает происходящих изменений. За последнее десятилетие регион вступил в новый этап: политический диалог стал регулярнее, практическое взаимодействие расширилось, а сама культура консультаций постепенно приобретает институциональный характер.

Одним из важных факторов этих изменений стала трансформация подхода Узбекистана к отношениям с соседями. С 2017 года Ташкент поставил отношения со странами Центральной Азии в число ключевых внешнеполитических приоритетов и стал продвигать прямой и регулярный диалог лидеров региона. На 72-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН в сентябре 2017 года Президент Шавкат Мирзиёев предложил проводить регулярные консультативные встречи глав государств Центральной Азии. Первая такая встреча состоялась в марте 2018 года.

Сотрудничество без передачи суверенных полномочий

Консультативные встречи постепенно превратились в основную политическую площадку региона для обсуждения общих вызовов. При этом данный формат изначально не создавался как наднациональная организация. В Центральной Азии нет региональной комиссии с независимыми полномочиями, общего парламента или правового порядка, сопоставимого с Европейским союзом.

Сотрудничество развивается главным образом через встречи президентов, координацию на уровне министерств, двусторонние и многосторонние соглашения, а также отраслевые механизмы. Институты существуют, но остаются компактными и контролируются государствами. Иными словами, речь идёт об институционализации без передачи суверенитета.

Роль Узбекистана в этом процессе корректнее рассматривать не как стремление выстроить иерархический интеграционный проект, а как вклад в формирование политической среды, в которой регулярные консультации и практическое сотрудничество стали возможными. Это принципиально важно: складывающийся региональный порядок зависит от участия и политической воли всех вовлечённых государств.

Политическое доверие как региональная инфраструктура

Наиболее заметным свидетельством перемен является не появление нового штаба или договорной организации, а постепенное устранение проблем, которые прежде серьёзно осложняли региональное сотрудничество.

В марте 2025 года Кыргызстан и Таджикистан подписали договор о государственной границе, завершив длительный переговорный процесс. С учётом прежней напряжённости на отдельных участках границы это соглашение улучшило политические условия для более широкого регионального взаимодействия.

Транспортная связанность, управление водными ресурсами, энергетика, климатическая устойчивость, торговля и промышленная кооперация также всё чаще рассматриваются как региональные вопросы. Для Узбекистана, не имеющего прямого выхода к морю и окружённого странами, также не имеющими выхода к морю, более предсказуемая региональная среда имеет прямое экономическое и стратегическое значение.

Именно практическое измерение придало новому регионализму содержание. За политическим сближением последовали усилия по расширению трансграничной торговли, улучшению транспортных связей и координации ответов на общие вызовы.

Узбекистан и институциональная эволюция регионального сотрудничества

Седьмая Консультативная встреча глав государств Центральной Азии, состоявшаяся в Ташкенте 16 ноября 2025 года под председательством Президента Шавката Мирзиёева, стала ещё одним этапом этого процесса. Лидеры приняли решение о присоединении Азербайджана к формату в качестве полноправного участника.

Ташкентская встреча также показала, что механизм становится более структурированным, сохраняя при этом межправительственный характер. В период председательства Узбекистана региональная повестка расширилась и охватила вопросы безопасности, межрегионального сотрудничества, промышленности, сельского хозяйства, экологии, культуры и других направлений.

Последовательность развития имеет значение. В Центральной Азии институционализация в значительной степени следовала за политическим сближением, а не предшествовала ему. Сначала государства восстановили диалог, сократили двустороннюю напряжённость и расширили практическое взаимодействие. Формальные механизмы развивались затем — постепенно и избирательно.

Такой подход можно определить как регионализм, сохраняющий суверенитет: государства стремятся к более глубокой координации, избегая передачи политических полномочий единому региональному центру.

От регионального сближения к международному признанию

Внешние партнёры всё чаще взаимодействуют с Центральной Азией как с более целостным региональным пространством. Показательным примером стал первый саммит Европейский союз — Центральная Азия, состоявшийся 4 апреля 2025 года в Самарканде. Саммит прошёл под председательством Президента Шавката Мирзиёева с участием лидеров пяти государств Центральной Азии и Европейского союза.

По итогам встречи отношения между Европейским союзом и Центральной Азией были выведены на уровень стратегического партнёрства. В повестку вошли транспортная связанность, торговля, энергетика, водные ресурсы, климат, критически важное сырьё и другие направления, которые трудно эффективно рассматривать исключительно через пять отдельных двусторонних треков.

Для Узбекистана проведение саммита в Самарканде отразило важную составляющую его региональной политики: укрепление коллективной международной субъектности Центральной Азии без подмены национальной внешней политики единым региональным центром. Более тесная координация не требует от государств региона единой позиции по каждому вопросу. Она позволяет выявлять сферы совпадения интересов и использовать совместное взаимодействие для достижения практических результатов.

Модель со своими преимуществами и ограничениями

Формирующаяся модель имеет очевидные преимущества. Она снижает политические барьеры для сотрудничества, сохраняет национальную ответственность за принимаемые решения и позволяет продвигать практические инициативы без предварительного решения чувствительных вопросов о наднациональных полномочиях.

Однако у неё есть и ограничения. Принцип консенсуса может замедлять принятие решений. Облегчённая институциональная структура способна приводить к неравномерной реализации договорённостей, а региональное сотрудничество остаётся уязвимым перед сменой политических приоритетов, экономическими потрясениями или новыми разногласиями. Его устойчивость в конечном счёте будет зависеть от того, сможет ли сложившаяся практика сотрудничества сохраняться в периоды расхождения национальных интересов.

Поэтому следующий этап следует оценивать не столько по количеству саммитов, сколько по тому, приводят ли политические договорённости к устойчивым результатам в сфере транспорта, торговли, водных и энергетических ресурсов, адаптации к изменению климата, безопасности и контактов между обществами.

Почему опыт Центральной Азии важен за пределами региона

Центральная Азия представляет интерес для дискуссии о регионализме именно потому, что её модель не похожа на Европейский союз. Европейский опыт долгое время влиял на представления о логике регионального сотрудничества: государства взаимодействуют, создают общие институты, принимают единые правила и в отдельных сферах передают часть полномочий на наднациональный уровень.

Центральная Азия движется иным путём. Государства региона формируют всё более плотную систему политических консультаций и практической взаимозависимости, сохраняя при этом выраженную приверженность суверенитету и межправительственному принятию решений.

Узбекистан внёс значимый вклад в этот процесс, содействуя формированию более открытой региональной политической среды, выступив с инициативой регулярного консультативного диалога лидеров Центральной Азии и увязав политическое сближение с практическим сотрудничеством. Вместе с тем этот процесс по своей сути является коллективным: его развитие зависит от готовности всех участвующих государств согласовывать национальные приоритеты с общими региональными интересами.

Центральная Азия, возможно, никогда не станет ещё одним Европейским союзом — да и такой цели перед ней не стоит. Значение её опыта заключается в другом: регион способен становиться более сплочённым, скоординированным и заметным на международной арене, следуя собственному институциональному пути.

 Жахонгир Исаев,

начальник отдела ННО «Центр устойчивого развития»